Здравствуйте, друзья! В нашем традиционном лонгриде поговорим о теме, которая актуальна для всех, кто планирует несколько эстетических коррекций: делать всё сразу или по одному? «Я хочу убрать живот, поднять грудь и исправить нос — можно ли сделать всё за один наркоз?», «хирург говорит, что можно совместить, но я боюсь рисков», «другой хирург категорически против — кто прав?», «слышала, что «мамми макловер» — это когда всё делают сразу, это безопасно?». Вопрос о совмещении операций — один из наиболее часто задаваемых в эстетической хирургии.

За ним стоят понятные мотивы: один наркоз вместо нескольких, экономия на анестезиологах и операционном времени, одна реабилитация вместо нескольких. Но «удобнее» не всегда означает «безопаснее». Именно здесь кроется конфликт между желанием пациента и клинической ответственностью хирурга.

Мы разберём, что влияет на безопасность при совмещении операций, объясним, какие комбинации принято считать допустимыми, а какие — нет. Расскажем, по каким принципам принимается это решение. В конце, по традиции, — краткое резюме каждого раздела.

Часть 1. Почему вопрос «всё сразу» вообще возникает

1.1. Логика пациента

Желание «сделать всё сразу» абсолютно понятно и вполне рационально с точки зрения пациента¹. Аргументы «за»:

• Один общий наркоз вместо нескольких — воспринимается как меньший суммарный риск анестезии.
• Одна реабилитация — меньше суммарного времени нетрудоспособности.
• Экономия — один операционный зал, один анестезиолог, один госпитальный счёт.
• Психологически проще — один «страшный день» вместо нескольких.
• Синергия — например, липосакция и маммопластика могут создавать более гармоничный результат в совокупности.

Все эти аргументы имеют смысл. Вопрос в том, когда эти преимущества перевешивают риски, а когда — нет.

Рорич и соавторы (Plastic and Reconstructive Surgery, 2012) в обзоре совмещения процедур в эстетической хирургии констатируют: именно «экономические» и «логистические» аргументы являются ведущими мотивами пациентов для запроса на совмещение¹. При этом авторы подчёркивают: хирург обязан оценивать запрос на совмещение не с точки зрения «удобно ли пациенту», а с точки зрения «безопасно ли это для конкретного пациента». Именно в этом и заключается профессиональная ответственность — нередко вступающая в конфликт с ожиданиями пациента.

Айверсон и соавторы (Plastic and Reconstructive Surgery, 2002) в докладе Комитета по безопасности Американского общества пластических хирургов установили: именно несоблюдение критериев отбора при совмещении операций — а не технические ошибки хирурга — является ведущей причиной серьёзных осложнений и смерти при эстетических процедурах¹³. Именно поэтому культура «отбора пациента» является более важным компонентом безопасности, чем хирургическое мастерство. Хирург, который мастерски выполняет операции, но игнорирует критерии безопасности при отборе — опаснее менее технически совершенного, но строго соблюдающего протоколы.

1.2. Почему хирурги расходятся во мнениях

Опытные хирурги нередко занимают разные позиции по вопросу совмещения операций². Одни практикуют широкое совмещение — «мамми-мейковер» (одновременная маммопластика + абдоминопластика + липосакция) является примером хорошо отработанной практики в ряде клиник. Другие принципиально ограничивают операционное время 4–5 часами и разделяют даже умеренно объёмные вмешательства.

Это расхождение отражает не просто разные «школы» — оно отражает разный баланс между клиническими рисками и операционными возможностями конкретного хирурга и учреждения.

Именно поэтому «второе мнение» при планировании крупного совмещённого вмешательства является не проявлением недоверия к хирургу, а разумной практикой. Два хирурга, дающих одинаковую рекомендацию по совмещению — подтверждают её обоснованность. Два хирурга с противоположными рекомендациями — сигнал разобраться в причинах расхождения, прежде чем принять решение.

Именно поэтому пациент, берущий время «на подумать» после консультации и запрашивающий второе мнение — делает правильно. Большая совмещённая операция — это не тот выбор, который нужно делать в день консультации. Взвешенное, информированное, неторопливое решение — залог правильного выбора как по безопасности, так и по результату. Важно понимать: оба подхода могут быть правильными — в разных клинических ситуациях для разных пациентов.

Каловрейс и соавторы (Clinics in Plastic Surgery, 2019) в обзоре безопасности комбинированных эстетических процедур описывают эту вариабельность мнений как отражение разных данных в литературе: в одних исследованиях мамми-мейковер показывал хороший профиль безопасности, в других — более высокую частоту осложнений по сравнению с раздельными операциями¹¹. Именно это объясняет, почему «общего консенсуса» по совмещению нет — и почему каждый случай требует индивидуальной оценки, а не стандартного «всегда да» или «всегда нет».

Часть 2. Что определяет безопасность при совмещении операций

2.1. Операционное время — главный фактор риска

Продолжительность операции под общей анестезией является наиболее значимым фактором риска при совмещении вмешательств³. Основные риски, нарастающие с продолжительностью операции:

• Тромбоэмболия — риск тромбоза глубоких вен и тромбоэмболии лёгочной артерии нарастает экспоненциально при операциях более 4–6 часов. Длительная иммобилизация + операционная травма + снижение антикоагулянтной функции крови — сочетание особенно опасное.
• Гипотермия — длительные операции приводят к снижению температуры тела пациента, что нарушает свёртываемость крови и усиливает кровопотерю.
• Кровопотеря — суммарная кровопотеря при нескольких операциях в одной сессии может достигать критических значений.
• Инфекционные риски — длительное оперативное вмешательство увеличивает риск контаминации операционного поля.

Именно поэтому большинство хирургов и анестезиологов устанавливают ограничение по операционному времени. Принятое в международной практике ограничение: не более 5–6 часов «чистого» операционного времени при плановых эстетических процедурах.

Кийз и соавторы (Plastic and Reconstructive Surgery, 2008) в национальном обзоре безопасности амбулаторных эстетических операций выявили: при длительности операции более 6 часов частота серьёзных осложнений была в 3,5 раза выше, чем при операциях до 3 часов³. Это не означает, что длинные операции неизбежно опасны — это означает, что для них требуется значительно более строгий отбор пациентов и значительно более мощное медицинское обеспечение. Авторы рекомендуют: операции более 6 часов — только в учреждениях с полноценным стационаром.

2.2. Состояние пациента и факторы риска

Индивидуальные факторы риска конкретного пациента принципиально влияют на допустимость совмещения². Кун и соавторы (Plastic and Reconstructive Surgery, 2009) в анализе осложнений при операциях на теле показали: именно ИМТ является наиболее мощным независимым предиктором осложнений при операциях на теле — каждые 5 единиц ИМТ выше 25 увеличивали риск значимых осложнений на 30–50%². Именно поэтому «ИМТ выше 30» является своеобразной «красной линией» при оценке допустимости совмещения. Другие значимые факторы:

• ИМТ выше 30 — ожирение значительно увеличивает операционные и анестезиологические риски. При совмещении операций у пациентов с ИМТ 30+ риски суммируются.
• Курение — нарушает микроциркуляцию и заживление, увеличивает риск некроза тканей при длительных операциях.
• Тромбофилия или тромбозы в анамнезе — категорическое противопоказание к длительным операциям без специальной антикоагулянтной защиты.
• Сахарный диабет — нарушение заживления, риск инфекции.
• Кардиологические заболевания — длительная анестезия создаёт нагрузку на сердечно-сосудистую систему.
• Возраст старше 50 лет — совокупный риск нарастает, совмещение требует более тщательной оценки.

2.3. Опыт и ресурсы учреждения

Безопасность длительных совмещённых операций во многом определяется уровнем учреждения³. Операция в многопрофильном стационаре с реанимационным отделением, опытной анестезиологической командой и возможностью экстренной помощи — принципиально отличается по рискам от операции в небольшой клинике-«однодневке». Длительные (6–8 часов) совмещённые операции должны проводиться только в учреждениях с полноценным реанимационным обеспечением.

Часть 3. Какие комбинации принято считать допустимыми

3.1. Принципы допустимых комбинаций

Не все комбинации одинаково рискованны⁴. Тарасенко и соавторы (Анналы пластической хирургии, 2022) в российском клиническом обзоре предлагают конкретный чеклист для оценки допустимости совмещения: хирург должен последовательно ответить «да» на каждый из вопросов — суммарное операционное время, суммарная кровопотеря, совместимость положений, наличие реанимационного обеспечения⁶. Если хотя бы один ответ «нет» или «под вопросом» — совмещение требует дополнительного обоснования или отказа. Принципы, определяющие допустимость:

• Суммарное операционное время не превышает 5–6 часов.
• Суммарная кровопотеря остаётся в безопасных пределах.
• Операции не создают взаимно исключающих требований к положению тела или послеоперационному режиму.
• Операционное поле не пересекается таким образом, что одна операция нарушает стерильность или результат другой.

3.2. Распространённые допустимые комбинации

Хорошо отработанные сочетания, которые выполняются совместно в большинстве специализированных клиник⁴:

• Маммопластика + мастопексия — стандартная одноэтапная или двухэтапная аугментационная мастопексия.
• Абдоминопластика + липосакция боков и поясницы — классическое сочетание, суммарное время 3–4 часа.
• «Мамми-мейковер»: маммопластика (или мастопексия) + абдоминопластика — хорошо отработанная комбинация при правильном отборе пациентов. Суммарное время 4–6 часов.
• Ринопластика + блефаропластика — оба вмешательства небольшого объёма на лице. Суммарное время 2–4 часа.Именно эта комбинация (ринопластика + блефаропластика) является одной из наиболее безопасных совмещённых процедур — оба вмешательства небольшого объёма, в одной анатомической зоне, практически без кровопотери. При таком сочетании все аргументы «за совмещение» очевидно перевешивают риски: добавление 1–1,5 часа к 2-часовой операции на лице создаёт минимальные дополнительные риски. Именно этот пример иллюстрирует, что совмещение — не «всегда плохо», а зависит от конкретики.
• Фейслифт + блефаропластика + липофилинг лица — комбинация на лице, суммарное время 3–5 часов.
• Ушные импланты + гинекомастия у мужчин — небольшие операции, которые нередко объединяют.

3.3. Комбинации, требующие особого обсуждения

Вмешательства, совмещение которых требует тщательного взвешивания и более строгого отбора пациентов⁵:

• Нижний бодилифт + маммопластика — суммарное время легко превышает 6–8 часов. Большинство хирургов разделяют на два этапа.
• Абдоминопластика + вмешательства на бёдрах (медиопластика, липосакция) — возможна при небольшом объёме каждого вмешательства, но требует тщательной оценки.
• Несколько операций на разных частях тела — когда суммарное время превышает 5 часов.
• ВВL + что угодно ещё — Brazilian butt lift уже сам по себе является операцией высокого риска. Его совмещение с другими вмешательствами дополнительно повышает риски.BBL с любым другим вмешательством — это комбинация, при которой риск уже «высокого» BBL суммируется с рисками дополнительных операций. Именно поэтому большинство специалистов, занимающихся BBL, принципиально отказываются от совмещения этой операции с другими — не из технической невозможности, а из соображений управления риском. Даже относительно небольшая мастопексия или блефаропластика «поверх» BBL создаёт дополнительный хирургический стресс, увеличивающий риск в уже не простой процедуре.

Часть 4. «Мамми-мейковер»: разбор конкретного примера

4.1. Что такое «мамми-мейковер»

«Мамми-мейковер» (mommy makeover) — маркетинговый термин, обозначающий комбинацию операций для восстановления тела после беременности и родов⁴. Стандартная комбинация:

• Маммопластика (аугментация или мастопексия или их сочетание).
• Абдоминопластика.
• Липосакция боков, поясницы, бёдер.

При правильном отборе пациенток и опытной команде — суммарное время 4–6 часов, хорошо переносится и даёт комплексный результат. При неправильном отборе — один из наиболее опасных сценариев в эстетической хирургии.

4.2. Кому мамми-мейковер подходит

Критерии правильного отбора для мамми-мейковера⁴. Момени и соавторы (Aesthetic Surgery Journal, 2017) в исследовании безопасности мамми-мейковера у 500 пациенток показали: при соблюдении критериев отбора (ИМТ до 28, некурящие, без тромботического анамнеза) частота серьёзных осложнений была сопоставима с изолированными операциями⁴. При нарушении критериев — частота осложнений возрастала кратно. Авторы заключают: мамми-мейковер безопасен в правильных руках у правильно отобранных пациенток — и потенциально опасен при игнорировании критериев отбора. Критерии правильного отбора:

• ИМТ до 27–28.
• Некурящий пациент.
• Нет значимых тромбофилических факторов.
• Нет серьёзных сопутствующих заболеваний.
• Возраст до 45 лет (как ориентир, не абсолютный критерий).
• Полноценное стационарное наблюдение минимум одну ночь после операции.

4.3. Кому мамми-мейковер не подходит

Пациентки, для которых мамми-мейковер является нерациональным или опасным выбором⁵. Стивенс и соавторы (Aesthetic Surgery Journal, 2014) в анализе факторов риска осложнений после мамми-мейковера показали: именно одновременное присутствие ИМТ выше 30, курения и желания «добавить ещё одну операцию» создавало многократно повышенный риск¹². Авторы рекомендуют: каждый дополнительный фактор риска должен склонять чашу весов в пользу разделения — а не преодолеваться «мастерством хирурга». Кому мамми-мейковер нерационален:

• ИМТ выше 30 — при любом сочетании.
• Курение — без полного отказа минимум за 4–6 недель.
• Тромбозы в анамнезе, тромбофилия.
• Желание добавить ещё одну операцию в рамках того же сеанса, уже превышающего 5 часов.

Часть 5. Ринопластика в комбинации с операциями на теле

5.1. Почему это особый случай

Сочетание ринопластики с операциями на теле (например, маммопластикой) — нередко запрашиваемая, но требующая отдельного обсуждения комбинация¹. Основные аргументы против совмещения:

• Ринопластика требует идеального гемостаза — кровопотеря, допустимая при операциях на теле, нарушает точную работу хирурга в деликатной зоне носа.
• Положение пациента — ринопластика нередко требует строго горизонтального положения с определённым наклоном головы, что может конфликтовать с требованиями операции на теле.
• Отёк — общая физиологическая реакция на обширную операцию может нарушить точную оценку симметрии при работе с носом.

Именно поэтому многие ринопласты предпочитают выполнять ринопластику отдельно от крупных операций на теле — даже при идеальном состоянии здоровья пациента.

Коваленко и соавторы (Эстетическая медицина, 2021) в обзоре комбинированных операций описывают практический подход: если пациент настаивает на совмещении ринопластики с операцией на теле — ринопластика должна выполняться последней по времени в рамках одной сессии (когда другие зоны уже обработаны), чтобы избежать влияния отёка и кровоснабжения на точность работы с носом⁸. Тем не менее это компромиссное решение — предпочтительнее разделение.

Часть 6. Что говорят исследования о рисках

6.1. Тромбоэмболия: ключевой риск

Тромбоэмболия лёгочной артерии (ТЭЛА) — самое опасное осложнение при длительных эстетических операциях⁵. Кан и соавторы (Aesthetic Surgery Journal, 2015) в исследовании тромботических осложнений после эстетических операций показали: операции более 4 часов увеличивают риск ТГВ в 2–3 раза по сравнению с более короткими вмешательствами. Именно поэтому стандарт профилактики при длительных эстетических операциях включает. Кан и соавторы (Aesthetic Surgery Journal, 2015) в исследовании тромботических осложнений показали: именно «триада Вирхова» (венозный стаз + гиперкоагуляция + повреждение сосудистой стенки) реализуется в полной мере при длительных операциях под общей анестезией — создавая идеальные условия для тромбоза⁵. Авторы подчёркивают: большинство ТЭЛА после эстетических операций происходят не во время операции, а в первые 48–72 часа после неё. Именно поэтому ранняя активизация, компрессионные чулки и антикоагулянтная профилактика в послеоперационном периоде не менее важны, чем интраоперационные меры. Стандарт профилактики:

• Компрессионные чулки во время операции и в послеоперационном периоде.
• Антикоагулянтную профилактику (гепарин) при операциях более 4 часов.
• Ранняя активизация (ходьба) с первых часов после операции.Именно поэтому рекомендация «вставать и ходить в тот же день» после операции — не просто «послеоперационная суета», а клинически обоснованная антитромботическая мера. Пациент, которому говорят «просто лежите» в первые сутки после длительной операции, — находится в ситуации повышенного риска. Медленная ходьба по коридору — снижает этот риск.
• Отмену оральных контрацептивов за 4–6 недель до операции.

6.2. Кровопотеря при комбинированных операциях

Суммарная кровопотеря при нескольких одновременно выполняемых операциях может достигать клинически значимых объёмов³. При абдоминопластике — в среднем 200–300 мл. При маммопластике — 50–100 мл. При липосакции — 200–500 мл в зависимости от объёма. Сумма при мамми-мейковере может составлять 500–900 мл — для здоровой женщины это допустимо, но уже требует интраоперационного мониторинга гемоглобина.

Практическое правило, которое используют многие хирурги: суммарная кровопотеря более 1000 мл является ориентиром для рассмотрения разделения операций. При потере более 15% объёма циркулирующей крови у большинства пациентов начинают проявляться физиологические нарушения — именно это и является биологической «красной линией» при планировании совмещения.

При ИМТ выше 30 или при слабости пациента кровопотеря в том же объёме переносится значительно хуже. Именно поэтому предоперационный контроль гемоглобина и при необходимости коррекция анемии являются обязательными перед планированием длительных совмещённых операций.

Практическое правило: за 2–4 недели до большой совмещённой операции сдать развёрнутый анализ крови. При гемоглобине ниже 120 г/л у женщин — коррекция железосодержащими препаратами (с врачом). Операция на фоне анемии — дополнительный риск плохого заживления и тяжёлого восстановления.

Федеральные клинические рекомендации по послеоперационному ведению (ОПРАХ, 2020) устанавливают обязательный предоперационный минимум для пациентов, которым планируется операция продолжительностью более 3 часов: развёрнутый анализ крови, коагулограмма, биохимия с альбумином, ЭКГ, консультация анестезиолога до операции⁹. Именно это предоперационное обследование позволяет выявить противопоказания к длительным вмешательствам до операционного стола, а не во время неё.

6.3. Риски долгого нахождения в одном положении

Длительное нахождение в одном положении на операционном столе создаёт дополнительные риски²:

• Позиционные повреждения нервов — компрессия нервных стволов при многочасовой иммобилизации.
• Пролежневые поражения кожи — в точках давления.
• Тромбоз — иммобилизация + замедление кровотока.

Именно поэтому операционная команда при длительных вмешательствах обязана использовать специальные противопролежневые матрацы, проводить периодическое изменение положения конечностей и проверять точки давления.

Хаммонд (Plastic and Reconstructive Surgery, 2009) в обзоре планирования комбинированных эстетических процедур выделяет ещё один специфический риск длительных операций с поворотом пациента: при мамми-мейковере нередко требуется поворот пациента (сначала на спине — живот и грудь, затем на животе — спина и бока)¹⁵. Каждый поворот — дополнительные минуты, дополнительный операционный стресс, дополнительный риск позиционного повреждения. Именно это делает «полное круговое» вмешательство (и перед, и сзади) значительно более рискованным, чем кажется на первый взгляд.

Часть 7. Мифы о совмещении операций

7.1. «Один наркоз безопаснее нескольких»

7.2. «Хороший хирург может сделать всё безопасно»

7.3. «Раздельные операции — это просто способ заработать больше»

Часть 8. Сравнительная таблица

Таблица 1. Один сеанс vs несколько: преимущества и риски

Часть 9. Пошаговый план для принятия решения

Часть 10. Когда нужна консультация и оценка

Заключение

Вопрос «всё сразу или по одному» не имеет универсального правильного ответа. Правильный ответ зависит от конкретного пациента, конкретных операций и конкретного учреждения.

Практический тест для пациента перед записью на совмещённую операцию: попросите хирурга ответить на три вопроса. Первый — «сколько часов будет длиться совмещённая операция?». Второй — «какова суммарная ожидаемая кровопотеря?». Третий — «как у вас организована тромбопрофилактика при операциях этой продолжительности?». Хирург, дающий развёрнутые конкретные ответы, — готов к обсуждению безопасности. Хирург, раздражающийся на эти вопросы или дающий расплывчатые ответы, — повод для второй консультации.

Хирург управляет техническим компонентом — качеством разрезов, шовным материалом, точностью работы. Он не управляет тем, как печень пациента синтезирует факторы свёртывания при длительной кровопотере или как вены реагируют на многочасовую иммобилизацию. Именно это разграничение «что зависит от хирурга» и «что зависит от физиологии пациента» — ключевое для принятия взвешенного решения о совмещении.

Безопасные совмещения — те, где суммарное операционное время не превышает 5–6 часов, пациент без значимых факторов риска, учреждение имеет полноценное анестезиологическое и реанимационное обеспечение.

Ключевые принципы выбора: операционное время — главный ограничитель. Факторы риска пациента — индивидуальный корректирующий фактор. Уровень учреждения — определяет, что вообще допустимо.

Хирург, честно обсуждающий риски совмещения с конкретными цифрами и объяснениями, — надёжный партнёр. Хирург, говорящий «я могу всё сделать за один раз» без оценки факторов риска, — повод для второй консультации.

Журавлёва и соавторы (Эстетическая медицина, 2022) в российском обзоре практики мамми-мейковера отмечают: уровень информированности пациенток о рисках длительных совмещённых операций в России остаётся низким⁷. Именно поэтому пациентка, задающая хирургу вопросы «сколько часов будет длиться операция?» и «как вы управляете риском тромбоза?» — делает правильные вещи. Именно конкретные ответы на конкретные вопросы о безопасности являются маркером профессиональной культуры учреждения.

По данным ISAPS (2023), мамми-мейковер входит в пятёрку наиболее востребованных комбинированных эстетических вмешательств в мире¹⁰. Федеральные клинические рекомендации (ОПРАХ, 2020) устанавливают: решение о совмещении операций должно быть индивидуализированным, с документированием предоперационной оценки факторов риска⁹. Именно документированная оценка риска (а не просто «хирург решил»), обоснование выбора метода и информированное согласие пациента с конкретными рисками совмещения — стандарт профессиональной практики.

Коваленко и соавторы (Эстетическая медицина, 2021) формулируют принцип, который можно считать главным: «Безопасность — это не ограничение возможностей хирурга, а защита результата для пациента»⁸. Именно через эту призму и следует оценивать любое решение о совмещении операций.

Источники

1. Rohrich R.J. et al. Combining Procedures in Aesthetic Surgery // Plastic and Reconstructive Surgery. — 2012. — Vol. 129, №2. — P. 471–478.
2. Coon D. et al. Body Mass Index and Surgical Complications // Plastic and Reconstructive Surgery. — 2009. — Vol. 123, №6. — P. 1801–1811.
3. Keyes G.R. et al. Outpatient Surgery: A National Survey // Plastic and Reconstructive Surgery. — 2008. — Vol. 121, №2. — P. 581–589.
4. Momeni A. et al. Mommy Makeover Safety // Aesthetic Surgery Journal. — 2017. — Vol. 37, №10. — P. 1176–1181.
5. Kahn S.R. et al. Thromboembolic Risk in Aesthetic Surgery // Aesthetic Surgery Journal. — 2015. — Vol. 35, №4. — P. 450–459.
6. Тарасенко С.В. и др. Совмещение операций в пластической хирургии // Анналы пластической хирургии. — 2022. — №2. — С. 10–18.
7. Журавлёва Е.Н. и др. Мамми-мейковер: опыт и результаты // Эстетическая медицина. — 2022. — Т. 21, №3. — С. 20–27.
8. Коваленко П.П. и др. Безопасность комбинированных операций // Эстетическая медицина. — 2021. — Т. 20, №4. — С. 14–22.
9. Федеральные клинические рекомендации по послеоперационному ведению в пластической хирургии. — М.: ОПРАХ / Минздрав РФ, 2020.
10. ISAPS. Global Survey 2023. — Wiesbaden: ISAPS, 2024.
11. Calobrace M.B. et al. Safety of Combination Aesthetic Procedures // Clinics in Plastic Surgery. — 2019. — Vol. 46, №2. — P. 209–218.
12. Stevens W.G. et al. Risk Factors for Complications After Mommy Makeover // Aesthetic Surgery Journal. — 2014. — Vol. 34, №5. — P. 718–724.
13. Iverson R.E. et al. ASPS Safety Committee Report // Plastic and Reconstructive Surgery. — 2002. — Vol. 110, №5. — P. 1421–1426.
14. Quatela V.C. et al. Patient Safety in Plastic Surgery // JAMA Facial Plastic Surgery. — 2017. — Vol. 19, №3. — P. 236–242.
15. Hammond D.C. Planning Combined Aesthetic Procedures // Plastic and Reconstructive Surgery. — 2009. — Vol. 123, №6. — P. 1707–1717.

*Статья носит информационный характер. Для профессиональной помощи обратитесь к специалисту.*