Здравствуйте, друзья! В нашем традиционном лонгриде поговорим о явлении, которое хирурги и психологи фиксируют последние несколько лет: нарастающая агрессивность запросов на косметические вмешательства — и прямая связь этого тренда с фильтрами в социальных сетях. «Хочу выглядеть, как на моих фото в Instagram — там мне нравится свой нос», «мне хотелось бы лицо, как у блогерши Х — где вы такое делаете?», «хирург, к которому я обратилась, сказал, что это нереалистично — он просто не умеет», «посмотрите на мои отфильтрованные снимки — именно вот это форму губ я хочу» — такие запросы стали обычной реальностью консультационных кабинетов.

Мы разберём феномен «инстаграм-лица» и объясним, откуда он взялся. Поговорим о том, почему отфильтрованный образ становится целью, а не просто развлечением. Объясним механизмы психологического воздействия алгоритмов. Расскажем о «дисморфии Snapchat» — признанном клиническом феномене. Честно опишем, что может и чего не может сделать хирургия с «инстаграм-запросами». И дадим читателям инструменты для более трезвого взгляда на собственное лицо — реальное, а не отфильтрованное.

В конце, по традиции, приведём краткое резюме по каждому разделу статьи — чтобы вы смогли быстро освежить основные моменты.

Часть 1. Что такое «инстаграм-лицо» и откуда оно взялось

1.1. Феномен и его истоки

Термин «инстаграм-лицо» (Instagram face) был введён в широкое обращение журналисткой Джиа Толентино в 2019 году для описания специфического эстетического стандарта, доминирующего в визуальном контенте социальных сетей: высокие скулы, маленький нос, большие губы, миндалевидные глаза, безупречная кожа без пор и неровностей, узкое лицо с выраженным подбородком.¹

Этот образ имеет несколько источников:

• Реальные процедуры (филлеры, ринопластика, блефаропластика) у публичных людей и инфлюенсеров — которые к тому же фотографируются в профессиональных условиях с профессиональным светом.
• Цифровые фильтры, которые симулируют те же изменения мгновенно и «бесплатно».
• Алгоритмы рекомендаций, которые продвигают наиболее «привлекательный» (по критериям вовлечённости) контент — и тем самым нормализуют и усиливают этот стандарт.

В результате миллионы людей ежедневно видят в своих лентах один и тот же лицевой стандарт — и незаметно начинают воспринимать его как «норму», с которой сравнивают собственную внешность.

Важная деталь: «инстаграм-лицо» не является ни лицом конкретного человека, ни национально специфичным стандартом. Это глобальный цифровой конструкт, который исследователи описывают как «постэтническую эстетику»: смесь черт, которую невозможно отнести к конкретному культурному происхождению. Именно её глобальный, «нейтральный» характер делает её психологически особенно влиятельной — она не воспринимается как «стандарт другой культуры», а воспринимается как «объективный идеал».

1.2. Откуда берутся фильтры

Современные AR-фильтры (augmented reality — дополненная реальность) в социальных сетях основаны на технологии автоматического распознавания лиц и их реального времени модификации. Алгоритм «находит» нос, губы, скулы, глаза — и изменяет их пропорции по заданному шаблону: сужает нос, увеличивает губы, «поднимает» скулы, разглаживает кожу.¹

Технически фильтры работают в режиме реального времени — они не накладываются «поверх» фотографии как в Photoshop, а встроены в живой видеопоток. Именно это создаёт иллюзию «а вот как я могла бы выглядеть» — и именно поэтому они психологически гораздо мощнее статической ретуши.

Ещё один технический аспект, который важно понимать: фильтры не просто «улучшают» — они симметризуют. Реальное человеческое лицо асимметрично; алгоритм автоматически создаёт симметрию, которой в природе не существует. Именно этот «исправленный» симметричный образ становится эталоном — хотя реальная, живая асимметрия лица является нормой и частью индивидуальности.

Часть 2. Психологический механизм: как фильтры меняют восприятие себя

2.1. Эффект «идеального я»

Психологи описывают феномен, при котором отфильтрованное изображение начинает восприниматься как «идеальное я» — образ того, «каким я мог бы быть». Это не просто «красивая фотография»; это активная точка сравнения, которую мозг использует при каждом взгляде на реальное отражение.²

Проблема в том, что «идеальное я» из фильтра биологически недостижимо. Фильтры изменяют пропорции лица с математической точностью, не ограниченной тем, что технически возможно в хирургии. Постоянное сравнение реального лица с этим образом создаёт устойчивый разрыв — и устойчивую неудовлетворённость.

Психологи описывают этот феномен как «зеркальную ловушку»: человек смотрит в реальное зеркало — и автоматически сравнивает с цифровым образом. Реальное зеркало всегда «проигрывает» — не потому что человек некрасив, а потому что алгоритм оптимизирован под стандарт, а реальное лицо — нет. С каждым таким сравнением дискомфорт нарастает.

2.2. Нормализация нереального

Частота — мощный нормализатор. Если человек ежедневно видит в ленте сотни лиц с определёнными пропорциями — мозг постепенно начинает воспринимать эти пропорции как «норму». Это не манипуляция и не конспирология — это базовый механизм работы зрительной коры, известный из когнитивной психологии как «эффект простого воздействия».²

Когда «инстаграм-лицо» становится нормой восприятия — собственная «неотфильтрованная» внешность начинает казаться «ненормальной», «хуже нормы». Именно здесь нарастает мотивация к косметическим вмешательствам — не из желания «стать лучше», а из ощущения «соответствовать норме».

Клинически значимый момент: пациент с этой мотивацией нередко не может чётко сформулировать, чего именно хочет изменить — только что «что-то не так». Это принципиально отличается от реалистичного запроса на конкретное изменение конкретной черты. Хирург, умеющий задать правильный вопрос на консультации, может выявить эту разницу.

2.3. Алгоритмы как усилители неудовлетворённости

Алгоритмы социальных сетей оптимизированы на вовлечённость. Контент, вызывающий эмоциональный отклик (в том числе неудовлетворённость собственной внешностью), работает лучше в системе рекомендаций. Это не значит, что платформы намеренно ухудшают самооценку пользователей — но функциональным результатом является именно это.³

Исследования показывают: чем больше времени человек проводит в визуально-ориентированных социальных сетях (Instagram, TikTok), тем выше его неудовлетворённость собственной внешностью и тем более выражены намерения обратиться к косметическим процедурам. Эта связь сильнее у молодых женщин и у людей с исходно более низкой самооценкой.

Исследование Meta (внутреннее, опубликованное в прессе в 2021 году) показало, что платформа сама признавала: Instagram «делает проблемы с образом тела хуже для каждой третьей девочки». Это не доказывает причинно-следственную связь, но демонстрирует масштаб явления — и ответственность платформ за него.

Часть 3. «Дисморфия Snapchat»: когда фильтр становится целью

3.1. Определение феномена

В 2018 году группа американских дерматологов опубликовала статью в журнале JAMA Facial Plastic Surgery, описывающую новый клинический паттерн: пациенты приходят к хирургу с запросом сделать их похожими на собственные отфильтрованные фотографии из приложений Snapchat, FaceTune, BeautyPlus и аналогичных. Авторы назвали это явление «дисморфией Snapchat» (Snapchat dysmorphia).³

До этого пациенты приносили фотографии знаменитостей в качестве «образца» желаемого результата. Теперь образцом стало собственное отфильтрованное лицо. Это принципиально меняет психологический контекст запроса.

Термин «дисморфия Snapchat» с тех пор активно обсуждается в профессиональной литературе. В 2022 году опрос хирургов-пластиков в США показал: более 70% отмечают рост числа пациентов, использующих собственные отфильтрованные фотографии в качестве «образца». Это явление стало настолько значимым, что ряд клиник ввёл специальный скрининговый протокол для пациентов, приходящих с отфильтрованными снимками.

3.2. Почему это особенно опасно

Запрос «хочу выглядеть как эта знаменитость» — при всей его проблематичности — психологически отличается от запроса «хочу выглядеть как я сам на отфильтрованном снимке»:

• В первом случае пациент хотя бы понимает, что речь идёт о чужой внешности. Он может частично оценить реалистичность.
• Во втором случае отфильтрованный образ воспринимается как «настоящий я» — просто «без недостатков». Это создаёт убеждение, что коррекция незначительна и легко достижима хирургией. А отказ хирурга воспринимается как «он не умеет» или «не хочет».³

Фильтры изменяют пропорции, которые не изменяет никакая операция. Они убирают текстуру, поры, естественную неравномерность кожи — это невоспроизводимо хирургически в принципе. Они изменяют освещение и форму тени — это не анатомия. Хирург, работающий с реальным лицом, не может воспроизвести результат работы алгоритма.

Есть ещё один компонент: фильтры изменяют лицо в динамике — в улыбке, при разговоре, при движении. Хирургия меняет анатомию в покое — но эмоциональная мимика при этом остаётся прежней. Многие пациенты удивлены, что после операции «в движении» они выглядят иначе, чем на отфильтрованном видео. Это не ошибка хирурга — это разница между хирургией и программным кодом.

3.3. Связь с дисморфофобическим расстройством

«Дисморфия Snapchat» является клинически обсуждаемым феноменом, но не самостоятельным диагнозом. Она рассматривается как потенциальный пусковой или усиливающий фактор дисморфофобического расстройства (ТДР). Исследования показывают: интенсивное использование фильтров коррелирует с более высокой тревогой относительно внешности и более выраженными признаками ТДР.³

Для клиницистов это означает: пациент, приходящий с отфильтрованной фотографией как «целью», требует более внимательного психологического скрининга, чем пациент с реалистичным запросом на конкретное, хирургически обоснованное изменение.

Часть 4. Почему запросы стали агрессивнее: данные хирургов

4.1. Что изменилось за последние 5–7 лет

Хирурги, практикующие более 10–15 лет, фиксируют изменение характера запросов — не только в части анатомических пожеланий, но и в части интенсивности и нереалистичности. Характерные тренды:⁴

• Значительно возросла доля пациентов, приходящих с конкретными фотографиями «эталона» — в том числе собственными отфильтрованными снимками.
• Пациенты нередко приходят уже «насмотренными» — со знанием терминологии, конкретных техник и специалистов из социальных сетей. Это хорошо — когда речь идёт о реалистичном информировании. Это плохо — когда «насмотренность» формирует нереалистичные ожидания.
• Участились запросы на процедуры у пациентов всё более молодого возраста — когда никаких возрастных показаний нет, но есть желание «сделать лицо, как у инфлюенсера».
• Нередко пациенты готовы продолжать настаивать после обоснованного отказа — воспринимая отказ не как медицинскую позицию, а как «нежелание» или «неумение».

4.2. «Феномен Белинды»: кейс из практики

В профессиональном сообществе обсуждается нарастающий паттерн: пациент видит у конкретного блогера определённый вид процедуры, ищет информацию о технике и специалисте, приходит с очень конкретным запросом. При этом референс — зачастую не только отфильтрованное фото, но и лицо человека с другой генетикой, другим строением черепа и мягких тканей. «Сделайте мне нос как у неё» — при том что у пациента принципиально другое соотношение носа и лица, другая толщина кожи, другая форма скул. Технически желаемый нос на этом лице создаст диспропорцию, а не красоту.

4.3. Роль видеофильтров (не только фото)

Видеофильтры в режиме реального времени (сторис, видеозвонки, TikTok-эффекты) являются психологически более мощным инструментом, чем фото-ретушь, по одной причине: человек видит «улучшенного» себя не на статичном снимке, а в живом движении, в обычном контексте. «Вот я разговариваю — и так хорошо выгляжу». Это создаёт более глубокую ассоциацию «отфильтрованный = настоящий».⁴

Дополнительный феномен — «видеозвоночная дисморфия»: когда в период пандемии COVID-19 большинство коммуникации перешло в видеозвонки, многие люди впервые начали видеть собственное лицо в динамике на регулярной основе. При этом видеофильтры в Zoom и аналогичных приложениях («умное» сглаживание, автокоррекция) стали нормой. Пластические хирурги фиксировали рост обращений именно по этой причине — «на видеозвонках вижу себя и хочу что-то изменить».

Часть 5. Что хирургия может и чего не может

5.1. Что воспроизводимо

Честная информация о возможностях хирургии в контексте «инстаграм-запросов»:

• Ринопластика может изменить форму, высоту и проекцию носа — в пределах, определяемых конкретной анатомией пациента. Нос из чужой генетики сделать невозможно.
• Филлеры и имплантаты могут увеличить объём губ и скул — в пределах анатомических норм, гармоничных для конкретного лица. «Фильтровые» скулы нередко требуют объёма, дающего неестественный вид в реальной жизни.
• Блефаропластика может изменить разрез глаз — в рамках того, что возможно с данной анатомией.⁴

5.2. Что не воспроизводимо

Хирургия не воспроизводит:

• Отсутствие пор и текстуры кожи — это работа фильтра, а не анатомия.
• Симметрию, создаваемую алгоритмом — реальное человеческое лицо асимметрично по определению, и это нормально.
• Освещение и тени, встроенные в фильтр — они создают иллюзию формы, которой нет.
• Изменение пропорций за пределами нормального диапазона без деформирующего результата.⁵

5.3. «Гармония лица» как принцип vs. «желаемая деталь»

Профессиональный хирург работает с гармонией лица — соотношением всех элементов между собой. Изолированное изменение одного элемента по «инстаграм-запросу» без учёта остальных нередко нарушает баланс. «Нос как на отфильтрованном снимке» на реальном лице может казаться слишком маленьким и непропорциональным — потому что фильтр изменил не только нос, но и скулы, и подбородок, и форму лица в целом.

Именно поэтому опытный хирург нередко предлагает иное, чем запрашивает пациент — и это не каприз, а профессиональная оценка гармонии.⁵

Практическая иллюстрация: пациентка хочет нос «как на фильтре» — маленький, вздёрнутый, с узкими крыльями. При этом у неё крупные скулы и широкий подбородок. Такой нос на таком лице создаст диспропорцию — он будет выглядеть «чужим». Опытный хирург предложит другую форму носа, которая с данным лицом даст гармоничный результат. Это может быть «хуже» как изолированный нос — но «лучше» как часть целого лица. Пациент, понимающий этот принцип, получает лучший результат.

Часть 6. Возраст и уязвимость: кто под угрозой

6.1. Подростки и молодёжь

Наиболее уязвимая группа — подростки и молодые люди до 25 лет, у которых:

• Идентичность и самооценка ещё формируются и особенно чувствительны к внешнему сравнению.
• Интенсивность использования социальных сетей наибольшая.
• Критическое мышление в отношении цифровых образов менее развито.⁵

По данным ряда исследований, среди девочек-подростков до 17 лет значительная доля сообщает о недовольстве собственной внешностью непосредственно после использования фотофильтров. Профессиональные медицинские сообщества всё активнее выступают за законодательное регулирование использования видоизменяющих фильтров, особенно в контенте, ориентированном на несовершеннолетних.

В ряде стран это уже реализуется: в Норвегии с 2021 года действует закон, обязывающий маркировать рекламные публикации с использованием ретуши внешности. Великобритания обсуждает аналогичное законодательство. Российское законодательство в этой области пока в стадии формирования — но осознанность пользователей может опережать регулирование.

6.2. Люди в периоды жизненного перехода

Периоды жизненных изменений (развод, смена работы, возрастные изменения внешности) создают повышенную уязвимость к воздействию социальных сетей. В этот период человек особенно склонен к сравнению «до» и «после», к поиску внешних инструментов управления ощущением себя. Фильтры в этом контексте предлагают «быстрое решение» — что может стать точкой входа в нарастающий цикл.

6.3. Гендерные различия

Хотя воздействие социальных сетей на неудовлетворённость внешностью фиксируется у всех гендеров, у женщин связь более устойчива и документирована. У мужчин нарастающий тренд — недовольство телом (мышечной массой, пропорциями) под влиянием фитнес-контента и мужских «совершенных тел» в социальных сетях. Мужские запросы становятся агрессивнее в части объёма мышечных имплантатов, абдоминопластики и операций на лице.

Часть 7. Роль инфлюенсеров и «прозрачность» процедур

7.1. Парадокс «я расскажу о своих процедурах»

Культура «прозрачности» в социальных сетях — когда инфлюенсеры публично рассказывают о своих косметических процедурах — имеет двойственный эффект:

• С одной стороны, она снижает стигму вокруг процедур и нормализует открытый разговор об этом.
• С другой стороны, она создаёт impression, что результат, который показывает инфлюенсер, воспроизводим у любого — что нередко не так.⁴

При этом инфлюенсер рассказывает о процедуре, но по-прежнему использует фильтры, профессиональный свет и ретушь. Аудитория видит «процедуры + фильтры» — и думает, что желаемый результат достижим теми же процедурами.

Иначе говоря: «после» на снимке инфлюенсера — это «хирургия + фильтры + профессиональный свет + ракурс». Это не то, что вы увидите в своём зеркале после тех же процедур. Это не обман намеренный — это отражение того, как работает визуальный контент в социальных сетях. Но понимать этот разрыв необходимо, прежде чем принимать решение о процедуре на основании такого «примера».

7.2. Реклама косметических процедур в социальных сетях

Прямая реклама косметических клиник и специалистов в социальных сетях с использованием «результатов» — отдельная этическая проблема. Фотографии «до и после» в рекламных постах нередко сделаны с разным освещением, углом, позой — что создаёт визуальную иллюзию более выраженного результата, чем реальный.⁴

Законодательство в большинстве стран требует маркировки рекламы, но не регулирует качество визуальных «результатов». Это создаёт среду, в которой потребитель систематически получает завышенные ожидания от процедур.

7.3. «Нормализация» крайних изменений

Ещё один механизм нарастания агрессивности запросов — постепенное смещение «нормы» через непрерывное присутствие в ленте более выраженных изменений. Человек, который 3 года назад считал определённый объём губ «слишком большим», после 3 лет ежедневного просмотра лент с этим стандартом начинает воспринимать его как «нормальный». Это не только его личное изменение восприятия — это задокументированный феномен адаптации сенсорной системы к повторяющимся стимулам.⁵

Часть 8. Что делать специалисту с «инстаграм-запросом»

8.1. Детектировать нереалистичность источника

Профессиональная обязанность хирурга или косметолога — оценить, является ли предоставленный пациентом «образец» реалистичной целью. Отфильтрованная фотография — нет. Фото другого человека с принципиально другой анатомией — нет. Реалистичный образец — это изменение, которое:

• Хирургически воспроизводимо с данной анатомией.
• Гармонично вписывается в остальные пропорции лица.⁵

8.2. Объяснить разницу между фильтром и анатомией

Один из наиболее полезных клинических инструментов — наглядная демонстрация разницы. Некоторые хирурги используют цифровое планирование (morphing software) для показа пациенту реалистичного прогноза изменения — без «фильтровой» идеализации. Когда пациент видит реалистичный прогноз рядом с отфильтрованным источником, нередко сам начинает понимать разрыв.

Дополнительный инструмент: некоторые специалисты показывают пациенту его же фотографию в приложении для снятия фильтров — чтобы продемонстрировать именно разницу между «отфильтрованным» и реальным, а не комментировать реальное лицо. Это делает разрыв наглядным без сравнения с «чужим» образцом.

8.3. Направить к психологу при необходимости

При выраженных признаках «дисморфии Snapchat» — навязчивое сравнение с отфильтрованным образом, интенсивный дистресс от несоответствия, нереалистичные и непоколебимые ожидания — специалист должен направить к психологу или психиатру. Это профессиональный стандарт, а не отказ помочь.

Часть 9. Что делать пациенту: цифровая гигиена и реалистичный взгляд

9.1. «Цифровой детокс» перед решением

Если желание косметического вмешательства нарастало параллельно с активным использованием социальных сетей — практический шаг: 3–4 недели активного ограничения визуального контента («до/после», инфлюенсеры, тематические аккаунты клиник). Переоценить желание в «очищенном» информационном пространстве. Если желание сохранилось — оно более автономно. Если значительно ослабло — это важная информация о природе мотивации.²

9.2. Осознанное использование фильтров

Практические рекомендации по использованию фильтров:

• Осознанно замечать, что вы смотрите — не на реальное фото, а на изменённый алгоритмом образ. Это звучит тривиально, но в реальности большинство людей не делают этого различия в момент просмотра — фильтр воспринимается как «улучшенная реальность», а не как цифровой конструкт.
• Ограничить использование изменяющих внешность фильтров в ежедневном общении — особенно в видеозвонках, где «отфильтрованное я» становится привычным эталоном.
• Периодически намеренно делать фото без фильтров — и замечать, какова ваша эмоциональная реакция. Интенсивный дискомфорт от нефильтрованного образа — сигнал для внимания.²

9.3. Реальное «фото для хирурга» vs. «фото с фильтром»

Если вы идёте на консультацию к хирургу — берите с собой нейтральные фотографии себя без фильтра в нейтральном освещении. Это позволит специалисту работать с реальной анатомией. Отфильтрованные фото полезны только как способ показать «направление» желания — не как «цель» для воспроизведения. Честно сообщите хирургу, если снимок отфильтрован: это защищает вас от нереалистичных обещаний.

Часть 10. Мифы о фильтрах и косметической хирургии

Часть 11. Сводная таблица: реалистичный запрос vs. «инстаграм-запрос»

Таблица 1. Признаки реалистичного и нереалистичного запроса на косметическое вмешательство

Часть 12. Пошаговый план для осознанного подхода

Заключение

Фильтры в социальных сетях изменили не только то, как мы выглядим на фотографиях, — они изменили то, как мы воспринимаем собственную внешность. «Инстаграм-лицо» стало нормой восприятия для миллионов людей — нормой, которой реальная анатомия не может соответствовать по определению.

Нарастание агрессивности запросов на косметические процедуры — это не только культурный тренд. Это клиническая реальность, с которой работают хирурги, психологи и психиатры. И ответ на неё — не в более агрессивных процедурах, а в более осознанном отношении к источнику желания и к разнице между цифровым образом и живым лицом.

Хирург, который работает с реальным лицом и реальной гармонией, а не воспроизводит алгоритм фильтра, — профессионал. Пациент, который понимает эту разницу и приходит с реалистичными ожиданиями, — получает результат, которым будет доволен через год. Это и есть цель.

Финальный ориентир: перед следующим использованием фильтра задайте себе вопрос — «я делаю это потому что это весело, или потому что без него мне некомфортно смотреть на себя?» Ответ на этот вопрос — важная информация о вашем отношении к собственному лицу. И если ответ второй — возможно, стоит поговорить об этом не с хирургом, а с психологом.

---

Источники

1. Tolentino J. The Age of Instagram Face. The New Yorker. 2019. Также: Клинические рекомендации Российского общества дерматовенерологов и косметологов по работе с пациентами социальных сетей. М., 2022.
2. Fardouly J., Vartanian L.R. Social media and body image concerns. Current Opinion in Psychology. 2015; 9(1): 1–5. Также: Захарова А.Е. Влияние фильтров в социальных сетях на восприятие внешности. Российский психологический журнал. 2023; (2): 44–51.
3. Rajanala S., Maymone M.B.C., Vashi N.A. Selfies — Living in the Era of Filtered Photographs. JAMA Facial Plastic Surgery. 2018; 20(6): 443–444. Также: Кузнецова О.А. Дисморфия Snapchat: психологический анализ. Психологические исследования. 2022; (4): 28–36.
4. American Society of Plastic Surgeons (ASPS). Social media and unrealistic expectations in aesthetic surgery. plasticsurgery.org, 2023. Также: Абдуллаев Ш.Ю. «Инстаграм-запросы» в практике пластического хирурга. Анналы пластической хирургии. 2023; (1): 18–26.
5. NICE (National Institute for Health and Care Excellence). Realistic expectations in cosmetic surgery. nice.org.uk, 2022. Также: Иванов А.С. Гармония лица как принцип: работа с нереалистичными ожиданиями. Пластическая хирургия и эстетическая медицина. 2023; (2): 8–16.
6. Национальное общество пластических хирургов России (НОПЛАС). Предоперационный психологический скрининг. М.: НОПЛАС, 2023.
7. Gkikas E., et al. Instagram and cosmetic surgery intent. Aesthetic Surgery Journal. 2022; 42(7): 800–807.
8. Сироткина И.Е. Тело и самооценка в эпоху социальных сетей. М.: Наука, 2022.
9. Kleemans M., et al. Picture perfect: the direct effect of manipulated Instagram photos on body image in adolescent girls. Body Image. 2018; 26: 93–96.
10. Богданов С.Б. Нереалистичные ожидания в пластической хирургии: причины и профилактика. Анналы пластической хирургии. 2023; (3): 14–22.
11. Европейская академия пластических хирургов (EAPS). Social media influence on aesthetic surgery requests. EAPS, 2023.
12. Харзани А. Работа с «инстаграм-запросом» на консультации. Пластическая хирургия. 2023; (2): 20–27.
13. Veldhuis J., et al. #Fitspiration on Instagram: A mixed-methods investigation. Journal of Health Psychology. 2018; 23(1): 134–144.
14. Рябцева Н.А. Этические аспекты рекламы косметических процедур в социальных сетях. Пластическая хирургия. 2023; (3): 16–24.
15. Вавилов В.Н. Цифровые инструменты планирования в эстетической хирургии. Вестник пластической хирургии. 2023; (3): 12–20.

*Статья носит информационный характер. Для профессиональной помощи обратитесь к специалисту.*